«Елена»: Апокалипсис сегодня

В новой ленте Андрея Звягинцева, отличной от его предыдущих работ живостью, женщина варит овсянку, а под ногами дрожит земля.

Расписание фильма в киноафише

Все написанное, сказанное и пропетое о третьем по счету фильме Андрея Звягинцева «Елена», сводится к следующему. Картина вышла отличной от предыдущих — обласканного критикой и наградами «Возвращения» и трагически непонятного «Изгнания»; лента получила спецприз жюри Каннского кинофестиваля, что, с одной стороны, огромная победа отечественного кинематографа, а с другой — работы Звягинцева вряд ли корректно в принципе рассматривать под тегом «отечественный кинематограф»; в центре сюжета — камерная история женщины, разрываемой двумя домами — богато обставленной квартирой состоятельного супруга и грязной двушкой единственного сына и его семьи; каким-то чудом главную тему к ленте написал культовый американец Филип Гласс (музыка к трилогии Годфри Реджио, «Часы», «Мечта Кассандры»).

По всем законами логики либо «Елена», либо «Фауст» должны были представлять Россию на «Оскаре» в этом году, однако получилось как всегда; Звягинцев является автором главной российской кинопремьеры года, права на прокат которой купило уже какое-то сумасшедшее количество стран — по слухам, около 45.

Все факты верны, но становятся абсолютно не значимы, когда зритель сам лицом к лицу встречается с этой миной замедленного действия — убийственной силы махиной, которая изначально выглядит как сомнительного вида мужчина темной ночью в переулке: вроде сидит не делает ничего, может, даже не смотрит на тебя, но от напряжения и дурных мыслей не отмахнуться никакой позитивной философией.

Десять лет назад медсестра бальзаковского возраста (Маркина) сошлась с богатым мужчиной (Смирнов): поселилась в его элитной квартире в элитном столичном районе, научилась варить овсянку «как он любит», бесшумно передвигаться, управляться со всеми гаджетами «умного» дома, как-то коммуницировать с фактической падчерицей (Лядова) и содержать все расширяющуюся семью увальня-сына, знающего три слова — «пиво», «деньги» и «б...дь» и мечтающего отмазать собственного отпрыска от армии. При слове «завещание» в воздухе начинает отчетливо пахнуть грозой. Из «что-то будет» в апокалипсис происходящее превращается за считанные мгновения.

«Российское кино живо», — писала взахлеб западная критика, когда в 2003 году никому не известный Звягинцев выпустил свой громкий дебют. Но если в первых двух картинах режиссер помещал ветхозаветные истины в сегодняшний мир, говорил архаизмами и был далек от народа, то в «Елене», напротив, рутинную жизнь всех без исключения героев, которая ловко характеризуется строчкой классика «Умрешь — начнешь опять сначала, и повторится все, как встарь...», Звягинцев показывает как живую притчу, рассказанную голосом из телевизора, как пощечину аморфному и равнодушному обществу, за глянцевым фасадом которого развиваются трагедии и происходят преступления, создатели которых никогда не будут наказаны. И не потому что поборники морали, нравственности и служители закона в эти районы (слишком богатых и слишком бедных) не заходят — сами преступники просто не видят, где проходит граница между обязанностью своей социальной роли (матери в случае с «Еленой») и грехопадением. Ориентиры героини спутаны — тут и жертвенность, и покорность, и упрямство, и бунт.

Увеличив расстояние между современными условными богачами и бедняками, режиссер, однако, нашел в них одну общую черту — каждый из них считает, что ему кто-то что-то должен, каждый мнит себя особенными. Только один не признается в этом, а второй — всем видом своим заявляет социуму. Только одному должны все те, кому повезло в жизнь чуть меньше, а другому должен мир за его страдания и прегрешения. А главная героиня, помещенная между двух огней, должна сделать выбор. И те, кто досмотрит «Елену» до конца (а не сделать этого невозможно категорически), узнает, и как омерзительны становятся одни, радостно попавшие на место других, и что у режиссера нет никаких иллюзий относительно современного общества, но он все равно снимает о нем кино. И это делает Звягинцева важным современным художником, способным развивать и развиваться.

Зрелищность
Актерская игра
Сюжет
Смотреть?	Да
Смотреть в кино?	Да

Итоговый вердикт: Убрав традиционную для подобных картин чернуху и поставив сюжету инъекцию европейской интеллигентности, разреженного воздуха и ударную дозу напряжения, Звягинцев создал российскую социальную драму, которая способна не только не разочаровать зрителя, но даже и очаровать его. Ужас и безысходность тоже могут восхищать, главное — оставаться при этом человеком.

Дарья Лошакова

30.09.2011 17:03